Регистрируясь на сайте и/или отправляя любую форму поля которой содержат мои персональные данные, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с ФЗ-152 "О защите персональных данных". С условиями обработки персональных данных изложенных на сайте vlkrylov.ru (Согласие на обработку персональных данных) — ознакомлен и согласен.

Рукописи не горят или что такое искусство. Глава десятая. Может ли красота спасти мир. Фрагмент "Пит Мондриан и две выставки современного авангарда".

ПИТ МОНДРИАН И ДВЕ ВЫСТАВКИ СОВРЕМЕННОГО АВАНГАРДА

Любая политическая группировка революционная или контрреволюционная всегда поддерживает ту идеологию, и то искусство, которое ей выгодно. Поэтому искусство всегда и обязательно оказывается не только инструментом создания духовно- нравственной среды обитания общества, но и мощным инструментом практической политики.

Сегодня в Москве работают три выставки современного искусства: «Пит Мондриан», «5 московская биеннале современного искусства» и «Премия Кандинского». И эти экспозиции прекрасно иллюстрируют рождение, пути развития и состояние современного изобразительного искусства.

Принято считать, что Малевич и Мондриан, независимо друг от друга создали геометрическое направление абстракции и, тем самым, заложили фундамент современного искусства. И, как говорил Ницше, чтобы обидеть человека достаточно сказать о нём какую-нибудь правду.

Так оно и есть.

Но, несмотря на неизбежные последствия, не могу не сказать эту самую правду.

Знаменитые мастера Малевич и Мондриан принципиального открытия не совершили и, конечно, их творчество, в своей основной тенденции, не имеет отношения к искусству, даже современному.

Ещё в конце ХIХ века, в докладе Берлинскому антропологическому обществу о второй экспедиции на реку Кеингу, исследователь Эренрейх пришёл к выводу, что в орнаментики туземцев «все рисунки, представляющиеся геометрическими фигурами, на самом деле оказываются сокращёнными, отчасти даже прямо стилизованными изображениями известных совершенно конкретных предметов или животных».

Прежде чем геометрические фигуры появились в математической логике современной культуры, а оттуда перекочевали в супрематизм Малевича и неопластицизм Мондриана, они были изображениями бытовых предметов.

Более того, иероглифы и, наконец, буквы любого алфавита – есть предельный случай стилизации изображения реальных предметов и больше ничего.

Тенденция переработать изображения реальных предметов в краткое условное обозначение лежит в основе письменности и информационных структур всех национальностей человечества. А Малевич и Мондриан повторили маленький частный вариант этого эпохального процесса, удобный для развивающейся технологической цивилизации западного типа.

Когда фон ден Штейнен (участник выше названной экспедиции) рисовал перед индейцами племени Бакайри равнобедренный треугольник, они радостно ухмылялись, потирали руки и кричали: «Улури! Улури!». Причина их воодушевления состояла в том, что равнобедренный треугольник, улури, – это у индейцев племени Бакайри опознавательный знак фигового листка, прикрывающего известное местечко у местных племенных красавиц и самого этого пикантного местечка. Равнобедренный треугольник, для туземцев был опознавательным знаком интимных прелестей очаровательных дикарок. И мужчины племени с похотливой радостью приветствовали это обозначение!

Нет никаких сомнений, что ещё на уровне развития первобытных племён существовал пластический язык стилизованных, опознавательных знаков с использованием геометрических фигур, то есть то, что Малевич назвал супрематизмом, Мондриан неопластицизмом, а многие исследователи классифицировали как принципиальное открытие, новаторский прорыв и высшее достижение человеческой духовной культуры.

Самым крупным достижением супрематизма, с моей точки зрения, было создание изобразительного приёма, на основе которого технологическая цивилизация создала целое море технических иероглифов, эмблем, условных знаков, торговых марок, знаков ГАИ, предупреждающих знаков, всяческих обозначений. Всё это – самые настоящие супрематические композиции. Это полезное занятие для нужд технологической цивилизации.

Но это не искусство!

Малевич в своих теоретических работах и в своём творчестве поставил конкретную задачу выйти из области искусства, добровольно отказаться от искусства, добровольно отказаться от звания художника, сосредоточиться на техническом творчестве – создании информационного знака с элементами дизайна.

И он выполнил эту задачу!

Супрематическое творчество Малевича к искусству отношения не имеет по определению самого автора.

Ту же задачу решал и Мондриан и это прекрасно видно в его серии «Пять деревьев», в которой автор продемонстрировал логику движения от реалистического рисунка к условному опознавательному знаку. Мондриан кратко проиллюстрировал многовековой исторический процесс создания информационной структуры человечества.

Но Ханс Янссен пишет: «Пять деревьев демонстрируют рождение абстрактного искусства… Понятие «рождение» предполагает появление того, чего не было ранее(!), чудесно возникший новый продукт(!). Оно также подразумевает органическую природу этого продукта, его естественность. Научная объективность становится ещё более неизбежной в перспективе: развитие, показанное здесь, не только логично, но и абсолютно естественно. Таков ход истории и природы, а иначе и быть не могло».

И здесь всё верно, кроме «чего не было ранее». Но это имеет принципиальное значение. Одно дело открытие, а другое дело повтор уже сделанного давным-давно.

Работа Мондриана – это повтор того, что уже было давным-давно сделано. Мондриан повторил и наглядно проиллюстрировал путь уже проделанный первобытными художниками. Он создал визуальную схему, опознавательный знак дерева.

Ясна и принципиальная задача, которую решал Мондриан. Вспомним ещё раз Ханса Янссена. «Всё происходит (в Творчестве Мондриана) в соответствии с экономическими правилами, чётко соотносясь с прибылью и потерями, накоплением богатства».

И далее: «В той или иной форме Мондриан присутствует везде в рекламных объявлениях, в дизайне окружающих нас вещей – болончик с лаком для волос, деталей велосипеда, магнитофонных кассетах. В архитектуре, в уличной мебели, на телеэкране – повсюду захватывающая упорядоченная игра жёлтых и синих плоскостей, горизонтальных и вертикальных линий».

И ещё далее: «Упакованное бесконечной, взрывной экспансией средств производства, технологического прогресса и западной культуры потребления, искусство Мондриана вознесено на знамёна рекламы как способное придать предмету нечто яркое, весёлое и привлекательное, чтобы подстегнуть желание приобретать его и сейчас, и в отдалённом будущем».

Разве можно сказать яснее? Да здравствует Мондриан – умелый оформитель торговой рекламы. Заметим только, что слово «искусство» здесь не уместно. Оно усугубляет путаницу, которой и так предостаточно в искусствознании.

Не искусство, но рекламное оформительское творчество.

И Малевич, и Мондриан укрепляли и развивали позиции технологического, роботоподобного общества ХХ века и активно снижали, усредняли, механизировали, возможно, уничтожали, но никак не укрепляли человеческую духовность.

Они не занимались искусством.

Они занимались пластическим оформлением информационного, рекламного знака.

Мондриан в своей работе «Социальное и психологическое воздействие неопластицизма» пишет: «(Неопластицизм) сводит на нет индивидуум как отдельную личность и, таким образом, создаёт общество будущего, как подлинную общность».

То есть, каждая духовная структура отдельного человека, а только она и имеет какой-то смысл и какое-то значение в этом мире, должна быть уничтожена.

Мондриан работает над уничтожением человеческих личностей и превращением их в однородное семейство биологических роботов.

Задача определена предельно ясно! Малевич.

«Супрематизм. Мир как беспредметность или Вечный покой»: «…самоопределение возрождает нацию. Чем идёт к разделению единого нашего смысла, порождая родину, патриотизм и отечество, от чего все сознательные члены народа должны отказаться во имя супрематии единства человечества. Они должны стремиться к единому языку, к единодейству духовному».

То же самое.

Уничтожить Творение Создателя, которое предполагает множество индивидуальных людей и национальностей. Создатель ошибся! Малевич куда умнее Создателя, Высшего Разума, Космоса, назовите как хотите!

Надо быть очень ленивым, чтобы не увидеть в этих цитатах отчётливою идеологическую задачу авангарда. Создать общество унифицированных биологических роботов живущих в компьютерном мире, который построен на двух однозначных ответах: да или нет; горизонталь или вертикаль. Такой робот универсален, прост, может работать. Его потребности минимальны: сытно жрать, с комфортом справлять нужду и удовлетворять сексуальные потребности.

Но человечество уже было наказано за такие мечтания. Вавилонская башня рухнула.

И, само собой понятно, у единообразных роботов глобального человечества не может быть духовного, не должно быть искусства. Отсюда бесконечные пожелания и Мондриана, и Малевича уничтожить искусство, уничтожить художников, уничтожить духовное человечество!

И Мондриан, и Малевич создавали общество, где «всё происходит в соответствии с экономическими правилами, чётко соотносясь с прибылью и потерями, накоплением богатства».

Вот почему авангард пользуется безграничной материальной и административной поддержкой хозяев этого мира. Супрематизм и неопластицизм стали оружием технологической цивилизации, глобализации мира, уничтожения духовно-нравственной среды обитания, превращения потенциально духовного человека в биологический робот для производства конкурентоспособных товаров и средством накопления богатства. Это попытка уничтожить замысел Творения! Это прямая оппозиция Создателю или Всемирному Разуму! И супрематическое обозначение общественного туалета, и обозначение интимных прелестей индианок, и рекламу газовых балончиков трудно причислить к движению человеческой души, к трепетанию человеческого сердца, к духовному усилию, а, стало быть, и к искусству.

Геометрическая абстракция имеет прямую политическую задачу!

Заглянем на заседание жюри Салона изобразительного искусства в Париже 1793 года. Член жюри Ассенфратц заявляет: «Живописец должен был бы обходиться просто с помощью циркуля и линейки».

Другой член того же жюри Дюфурни говорит: «Геометрия должна возродить искусство». Оказывается, и совсем недавно, в эпоху французской революции, уже были попытки заменить человеческое переживание, сокровенное трепетание человеческого сердца, духовное развитие человечества отгадыванием геометрических композиций, а искусство геометрическим рисованием.

Малевич и Мондриан опять опоздали! Опять ничего нового!

Но какая интересная событийная аналогия!

 

                                                

1. Малевич «Два квадрата».

2. Знак автодорожной инспекции «Стоянка запрещена».

3. Обозначение женского туалета.

4. Малевич «Круг».

5. Знак автодорожной инспекции «Проезд запрещён.

6. Обозначение мужского туалета.

7. Знак автодорожной инспекции «Прекращение действия знака «Главная дорога».

8. Малевич «Крест».

 

Французская революция приветствует замену живописи геометрической абстракцией. Идёт уничтожение цивилизации, которая, с любыми оговорками, содержала огромный запас национальной и классической духовной культуры. И, включаясь в этот процесс, на крыльях этого исторического процесса, рождается и крепнет попытка уничтожения духовно-нравственного слоя, созданного искусством целой эпохи.

Капитализм родился, берёт власть и сразу же отрицает искусство и духовного человека.

Та же ситуация при разгроме российской империи.

Те же призывы в процессе русских революций.

Задача – уничтожить национальное и классическое духовное человеческое искусство.

Новая попытка уничтожения духовно-нравственной среды обитания России после ельцинского переворота.

Напрашивается глубокое обобщение и выявляется новая грань этого процесса. Одновременно проясняется и фундаментальная база появления и прорыва авангардного творчества.

Капитализм даёт старт технологическому взрыву. Технологии заполняют мир и вытесняют человека.

Причиной произрастания и геометрической абстракции, и всего авангарда является тотальное несоответствие появившихся безграничных технологических возможностей современного человечества и его ничтожного духовно-нравственного потенциала.

Отсюда ощущение надвигающейся катастрофы, агонии и гибели человечества.

Используя эту реальную ситуацию, создаются, поддерживаются и насаждаются все направления авангарда и постмодернизма. Авангард становится инструментом глобализации человечества, инструментом уничтожения потенциально духовного человека и инструментом создания биологического робота как технического приспособления для торжествующего и самоубийственного общества потребления западного типа.

Технологической цивилизации западного типа опасен духовный человек, но нужен интернациональный, биологический робот глобального человечества.

Отсюда несуразные гонорары, заказные теории и административная поддержка ничтожных достижений авангардного творчества.

Отсюда появление авангарда в России, рассвет авангарда в западной Европе и США.

И ещё одна благодатная опора этого процесса. В конце ХIХ столетия в города двинулась огромная армия крестьян, которые должны были стать промышленными рабочими. Разрывались связи с национальной культурой. Требовалось заменить национальную культуру упрощённым суррогатом, который рассчитан на безграмотных людей. Отсюда появление западной массовой культуры и комикса.

 

                            

 

В изобразительном искусстве задачу комикса выполняет кубизм. Создаётся подобие культуры для безграмотного большинства. Авангард берёт на себя задачу дестабилизации сознания и духовно-нравственных критериев основной массы общества.

В СССР, в это время, сделана отчаянная попытка создать государство трудовых людей, способных на сознательный духовно-нравственный выбор. За несколько лет огромная страна становится грамотной державой. Прекрасное среднее образование. Великая наука. Великое искусство. В тяжелейших условиях изоляции и войн значительная забота о национальной культуре множества народов.

Разумеется, здесь нет места авангарду.

В Третьем Рейхе создают нацию господ. Им тоже не нужен авангард, им нужна идеология властителей, освобождённых от нравственных обязательств по отношению к низшим расам. Многие народы должны быть просто уничтожены. Поэтому в творчестве третьего рейха есть профессионализм, но нет искусства.

И вот прекрасный пример. Во время войны в СССР были созданы великие произведения искусства. Особенно ярко это проявилось в создании профессиональных и непрофессиональных, но предельно душевных песен. Их было множество.

В Германии ни одной такой песни, только военные марши, цирковые номера и развлекательные шоу.

И опять мы приходим к выводу: авангард, как идеология, необходим для создания глобальной технологической цивилизации потребления западного типа и объективно уничтожает духовного человека.

А внутри феномена искусства тоже идёт вполне определённый и закономерный процесс. Естественное развитие форм чувственного воздействия на зрителя чувственными возможностями материала неизбежно. В этом направлении работают Ге, Врубель, Борисов-Мусатов, Ван Гог и многие другие.

Авангард подхватывает эти тенденции, на принципиальном уровне освобождает их от человеческого переживания и ассоциативного мышления и переводит в сферу технических экспериментов. Искусство подменяется эстетическим освоением окружающего пространства – дизайном, развлечением публики за деньги – скоморошеством, стилизованной информатикой.

Но дизайн есть и в мире животных, а искусство возможно только в человеческом мире.

Мондриан в 1914 г. пишет: «…я чувствую, что я по- прежнему работаю как импрессионист и выражаю определённое чувство, а не реальность, как она есть».

Мондриан стремится к объективной реальности, освобождённой от человеческой индивидуальности. Это опять выход из искусства вон, в область работы технического специалиста.

 

                                             

 

К тому же, современная наука может уничтожить человечество, но знания науки о реальности почти ничтожны. Современная наука не в состоянии не то, чтобы понять, но хотя бы предположить, например, как обрабатывались камни египетских пирамид. А Мондриан собирается постичь сущность реальности с помощью декоративных композиций из цветных квадратиков. Задача тщетная и невыполнимая априори.

Более того, вполне возможно, что человеку и не положено понять и осознать реальность, потому что такое знание может привести к катастрофе.

Другое дело с помощью супрематизма и неопластицизма рекламировать мебель или создавать опознавательные знаки фирм и правил дорожного движения.

Небольшая группа поклонников Мондриана увязывают его декоративные композиции с теософией. Если это так, то мы сразу же вынуждены сделать вывод, что неопластицизм вышел за рамки искусства и взял на себя функции иллюстрации философского направления. Очевидно, что любая композиция из геометрических знаков может быть наделена любым смыслом. Так поступали первобытные племена, так случилось со звездой Давида. Декоративная композиция может иметь зашифрованный смысл и рассматривать этот феномен нужно не в области искусства, а в соседних областях человеческой деятельности. Это не есть задача искусства и искусствознания. Такая работа не имеет отношения к искусству!

Господа! И Малевич, и Мондриан – это талантливые, целеустремлённые и энергичные люди. Но и супрематизм, и неопластицизм добровольно вышли за рамки изобразительного искусства. Этот известный факт был многократно заявлен в манифестах и записках этих известных авторов. Малевич признал поражение супрематизма как направления искусства документально в письме к Юдину. Мондриан опосредовано подтвердил такой факт своими теоретическими метаниями последних лет.

Разумеется, эстетическое совершенство – важнейшая часть произведения искусства. Но эстетическое удовлетворение, как ошибочно думают многие, это не функция искусства. Это функция дизайна. Дизайн и красота, как внешнее выражение совершенных законов нашего мира имеют место и в животном мире физиологических организмов. В мире животных организмов существует физиологическое ощущение красивого. И такая способность помогает выжить. Выжить – вот основная задача живого организма на нашей планете. Это первый этап эволюции. Красота помогает выжить, но ещё больше помогает выжить применение зла и насилия. Зло всегда разумно. Зло позволяет выиграть быстро и радикальным образом. Добро обязательно проигрывает в бытовом мире. И такая тенденция неизбежно приводит к созданию мира энергичного, предприимчивого, сильного и торжествующего зла.

Но это только первый уровень эволюции. Выжить необходимо, но не для того, чтобы властвовать и насиловать.

Человеческий мир, в отличие от мира физиологических организмов с единственной задачей – выжить, обладает самосознанием. Самосознание позволяет оценивать происходящее со стороны, анализировать и предполагать прогнозы. Самосознание рождает идеологию, в которую входят и наука, и религия, и искусство. Самосознание позволяет с помощью духовного усилия и духовно-нравственного права выбора подняться над животным стремлением выжить и перейти в человеческое состояние. Часто с осознанным отказом от благополучия. Иногда с осознанным отказом от самой жизни.

Этот переход в человеческое состояние и есть смысл, цель и задача существования человеческой цивилизации, искусства и всего окружающего нас трёхмерного пространства.

Произведение искусства обязано вызывать эстетическое удовлетворение. Но это только первое условие. Основная задача – вызвать духовно-нравственное сопереживание зрителя, развитие внутренней духовной структуры зрителя, перетащить этого конкретного зрителя в человеческое состояние. И процесс развития внутренней духовной структуры зрителя сопровождается внутренним ощущением светлой радости, восторга, часто слезами. Рождается человек!

Геометрические фигуры совершенны. Они являются визуализацией математической логики. Поэтому они абсолютно совершенны. Они совершенны. Они вызывают физиологическое ощущение эстетического удовлетворения. Они не требуют духовного усилия человека. Они часть процесса выживания и оставляют человека в мире физиологических ощущений.

В декоративные композиции из геометрических фигур можно закладывать определённый смысл. Они хорошо выполняют задачу опознавательных знаков, но и только. Искусство вырастает из чувственного физиологического ощущения. Интеллектуальная концепция, совершенство математической логики, внешним проявлением которой и являются все абсолютно совершенные геометрические фигуры, не могут составить основу искусства, потому что они не располагают чувственными качествами. Но только чувственное физиологическое ощущение, с помощью самосознания и права выбора, преобразуется в человеческое переживание.

Художник сознательно или интуитивно исследует в своём произведении искусства это трепетание человеческого сердца, консервирует это исследование в своём произведении и передаёт это духовное знание другим людям и другим эпохам.

Художник обязан своими исследованиями захватить зрителя, заставить его сопереживать и, тем самым, побудить внутреннюю духовную структуру зрителя к развитию. Душа зрителя развивается и своим развитием увеличивает количество положительной духовной энергии в этом человеке, во всём человечестве и во всём космосе.

Это и есть смысл существования художников, искусства, человечества и всего нашего трёхмерного мира. И таким занятием можно заниматься долго, вплоть до самоуничтожения человеческой цивилизации.

Авангард многократно заявлял о принципиальном отказе от исследования человеческого переживания. Кубизм заменил его эмоциональным физиологическим ощущением комикса. Супрематизм и неопластицизм созданием декоративных композиций из геометрических фигур и опознавательным знаком. Такое направление творчества крайне ограничено и оно быстро себя исчерпывает. И авангард быстро исчерпал возможности экспериментов с пластической формой собственно изобразительного искусства. Начинаются попытки подменить изобразительное искусство соседними областями творчества, и даже выходом в похабщину и членовредительство. Какое уж тут искусство!

И эти тенденции прекрасно видны в экспозициях двух выставок совсем современного изобразительного искусства наших дней. В Москве работают экспозиции «5 московская биеннале современного искусства» и выставка конкурсантов «Премии Кандинского».

С искренней благодарностью к организаторам этих экспозиций можно написать крупными буквами, что ни похабщины, ни членовредительства там нет. Как мне кажется, это необходимо сделать, потому что и то, и другое – частые гости многих выставок авангардного творчества. Но остальные тенденции развития авангарда присутствуют вполне определённо.

Спускаемся в нижний этаж Манежа (5 биеннале) и первое, что мы видим – это девиз этой экспозиции: «Больше света».

Как это к месту! В нижнем этаже просто темно. Буквально плохо видно! Больше света, господа кураторы! Но весь нижний этаж погружён в плотный мрак. И это не новаторский приём дизайнеров выставки. Это единственное оправданное решение потому, что во всём нижнем этаже идёт кино. И у каждого экрана есть табличка, которую почти невозможно рассмотреть, но на которой написано: то авторское кино, то экспериментальное кино, то документальное кино и т.д.

Абилсаид Атабеков круто, прямо на полу вместо экрана, демонстрирует сюжет о погрузке скота на баржу.

Дмитрий Венков снял одиноких людей на шумной улице.

Эйя-Лииса Ахтила положила камеру на бок, обрезала экран в горизонтальную полоску и сняла длинную ёлку в горизонтальном положении.

Каждый творческий проект достоин рассмотрения и это необычайно интересно. Но тогда небольшая статья превратится в маленькую книжку. Поэтому я вынужден ограничиться обобщёнными выводами.

В Манеже и на «Премии Кандинского», в значительной их части показывают кино.

В некоторых сюжетах есть вполне определённый образ. Правда, вынужден заметить, что подобные образы уже были использованы в профессиональном кинематографе 50 – 100 лет тому назад.

Господин Довженко был профессиональным художником, но ему хотелось снимать кино, и он стал великим украинским режиссёром!

Сергей Эйзенштейн тоже хорошо рисовал и имел диплом, но и ему грезилась работа и зарплата режиссёра кино, и он стал великим советским режиссёром!

Фредерика Феллини был профессиональным художником, но кино давало огромные возможности для фантазии даже без приличного умения рисовать и писать красками на холсте, и он создал эпоху в мировом кинематографе.

Если Вы хотите работать в кино, там есть фестивали в Каннах, в Венеции, в Берлине и в Москве. Предлагайте своё кинематографическое творчество там. На худой конец, сходите в союз кинематографистов. Вряд ли самодеятельное и не оригинальное кино найдёт там признание, но могут подсказать, где поучиться. Дурно, не корректно, и даже не честно устраивать соревнования кинематографистов и художников пластических искусств в рамках одного проекта. Баскетбол и волейбол – это разные виды спорта. Нельзя решить вопрос кто лучше конкретный баскетболист или конкретный волейболист. Тяжёлоатлет поднимает гири. Легкоатлет прыгает в длину. Кто из них лучший спортсмен? Ответить невозможно! Но такой приём прекрасно решает основную задачу: дестабилизировать сознание зрителя, уничтожить нормальную, уравновешенную психику. Пригласили смотреть футбол, показали теннис, а рассуждают о шахматах.

Организаторы двух выставок современного изобразительного искусства, вольно или по легкомыслию, но поставили перед собой задачу запутать зрителя, сбить его с толку, заставить поверить, что длинный киноплан пустого моря и неба – это то же самое, что и живопись.

Это Энди Уорхол снял статичный восьмичасовой средний план небоскрёба и пытался всех уверить, что это открытие в кинематографе, а, заодно и в изобразительном искусстве. Уверяю Вас, задолго до Уорхола в научном кинематографе неделями снимали процесс прорастания семени или распускания листьев и созревания цветков. И это занятие было разумным научным экспериментом. Уорхол мог снимать свой небоскрёб 8 часов, или неделю, или месяц. В этом не было никакого смысла и, конечно, не было открытия. Это сознательный обман. Это попытка сбить с толку массового зрителя, который не имеет возможности и времени изучать и анализировать развитие феномена искусства.

Кинематограф – прекрасное искусство. Заниматься кинематографом в рамках пластического изобразительного искусства – это бессмыслица.

Но ещё большее место на выставке конкурсантов «Премии Кондинского» и в экспозиции 5 биеннале занимают театральные режиссёрские идеи в виде незаконченных декораций. Я подробно писал об инсталляции в книгах «Убить искусство» и «Рукописи не горят». Поэтому, в рамках этой статьи только несколько примеров.

На полу лежат ворота, обильно простреленные автоматными очередями. Очевидно, что это сильный образ и его можно развить, как пространственную композицию, как декорацию и усилить комментариями о войне на Кавказе. И такой образ можно использовать в спектакле об этой трагедии. Но спектакля нет, драматургии нет, актёров нет, театра нет, от великого синтетического искусства театра осталась незаконченная декорация с режиссёрской претензией.

Профессия художника театра принципиально отличается от профессии художника изобразительного искусства. Прошу прощения, но ещё раз скажу, Вы можете найти подробные и аргументированные размышления на эту тему в моих книгах «Убить искусство» и «Рукописи на горят».

Таким же элементом незавершённой театральной идеи и элементом задуманной, но не осуществлённой декорации выглядит, например, аппарат Рикардо Лансарини (5 биеннале). В аннотации написано, что это велосипед с динамо-машиной, который даже может вырабатывать свет!

Прекрасно!

Возможно, что так оно и есть, но что из этого?

Причём здесь художники и изобразительное искусство?

И известное велосипедное колесо Дюшана, которое много раз показывали удивлённой публике, отношения к пластическому изобразительному искусству не имеет, чтобы об этом не написали искусствоведы за сто прошедших лет. И сотый повтор этой идеи – велосипед Лансарини с динамо машинкой, которая заставляет убого светиться ничтожную лампочку тоже не имеет никакого отношения ни к живописи, ни к изобразительному искусству.

Джумаади «Прохождение. Проэкт другой страны» в рамках 5 биеннале. Огромная композиция из самых разных бытовых вещей от детских валенок, тапочек и лыж до огромных упакованных саней с самыми разными вещами домашнего скарба. И всё это обильное имущество приготовлено для переезда. Достаточно запрячь эти сани лошадьми, включить фонограмму скрипа колёс, лая собак и воловьего мычания и перед нами готовая сцена освоения дикого Запада. Это можно использовать в театре и кинематографе, но пока это только режиссёрская идея и эта режиссёрская фантазия никак не связана с работой художника пластического искусства.

Так же не имеют отношения к пластическому изобразительному искусству и несколько специально построенных помоек, которые, как настаивают авторы этих экспозиций, ну просто однозначно принадлежат либо живописи, либо графике, ну, на худой конец, скульптуре!

В обеих экспозициях современного изобразительного искусства помоек очень много. Давным-давно, Илья Кабаков на четырёх квадратных метрах построил театральную помойку и она содержала определённый театральный образ как незавершённая работа одарённого театрального художника. Но в СССР не было ни бомжей, ни нищих, которые могли бы подсказать такой наглядный образ. Это было яркое предвидение будущего России.

Сегодня автор Сун Дун создал грандиозную композицию «Не выбрасывай». Теперь уже на 2000 кв. метров аккуратно собраны все вещи, которые сопровождали жизнь бедной китайской женщины и, тут же старенький домик, в котором она провела трудные и скудные дни своей жизни. Здесь есть идея. Есть образ. Прекрасная экспозиция краеведческого музея. Выразительная иллюстрация тяжёлой жизни китайской крестьянки, созданная с помощью пространственной театральной декорации. Но нас-то пригласили на выставку пластического изобразительного искусства. Обещали показать парашютистов, а показали водолазов. Задача – сорвать сознание зрителя. Вызвать растерянность, непонимание, путаницу и уничтожить искусство как инструмент развития человеческой духовности. Конечно, зритель попытается понять, куда же он попал. Возможно, на короткое время, произойдёт активизация интеллектуальной деятельности. Но даже решение теоремы Ферма – это не область искусства. Самое отчаянное интеллектуальное напряжение не приблизит нас к искусству. Среди интеллектуальных загадок зритель не сможет сопереживать трепетанию человеческого сердца. А сердца-то нигде и не видно.

Стоит рядом, как воспоминание о Дюшане, новенькая кабина лифта. Висит над головой огромный аэростат из рваной, грязной плёнки. А сердца нигде не видно.

Но нет сердца, значит, нет и искусства. Не может быть искусства без человеческого душевного сопереживания, без движения человеческой души, на одном интеллектуальном размышлении.

Маленький домик, слепленный кой из чего, почти собачья конура, как обозначение театральных способностей автора, есть и на выставке «Премия Кандинского». Но есть одно новшество. Евгений Гранильщиков предложил звуковую инсталляцию «Бегство». То есть, вместо пластического изобразительного искусства, и даже вместо пространственной театральной композиции нам предлагают уже радиотеатр у микрофона!

Почему же не пригласили симфонический оркестр Спивакова? Музыканты – тоже искусство! Но почему-то побоялись или денег не хватило.

Действительно, необозримо раздвинулись границы современного пластического изобразительного искусства. От детских ботиночек до радиотеатра.

Предложенные упрощённые декорации укладываются в театральные образы, в режиссёрские предложения, в приблизительные рамки театрального искусства. Но есть ещё одна грань в рамках театральной тенденции, которая выводит нас даже за рамки и театрального искусства.

Есть несколько пространственных композиций, которые обладают вполне очевидными эстетическими качествами. То есть перед нами определённо дизайн, эстетическое освоение окружающего пространства. Но в этих композициях отсутствует человеческое переживание как духовно-нравственная работа. Очевидно, чувство прекрасного существует и в мире животных. И в мире животных есть дизайн. Но в мире животных нет искусства.

Творчество в рамках физиологических ощущений красоты животного мира нам предлагают на выставке конкурсантов премии Кандинского в работе Михаила Косолапова «Непрямое политическое высказывание» – это красивые белые канаты, симпатичный дизайн и, для интересности, изобретательное многозначительное название. То есть, нам предлагают эстетическое упражнении, украшают его многозначительным названием из области человеческих взаимоотношений и настаивают на принадлежности такого проекта к области искусства.

Или в экспозиции 5 биеннале – очень красивый шатёр Майя Онода «Калейдоскоп». И нам опять объясняют, что слово калейдоскоп означает красота. А раз есть красота, значит, есть и искусство.

Увы! Красота далеко не всегда означает искусство. Красота – это внешнее выражение совершенных законов нашего мира. Красота – это физиологическое ощущение физиологического организма, которое помогает выжить в этом мире. В этом я пытался подробно разобраться в выше обозначенных книгах. Конечно, произведение искусства обязательно лежит в области красоты, но обязано иметь и духовно-нравственную наполненность.

Примеров очень много. Но приведу ещё только один. Ранджани Шеттар «Не тронь меня». В огромную белую стену примерно 50 кв. метров воткнуты несколько тысяч булавок с круглыми головками цвета слоновой кости. Общее впечатление – красивая фактура нежных оттенков белого цвета. И работа была проделана огромная. И эстетическое освоение окружающего пространства присутствует. Но нет ни живописи, ни графики, ни скульптуры. И искусства тоже нет. Это только дизайн.

И, наконец, в обеих экспозициях есть несколько очень хороших фоторепортажей. Фотографии очень хорошие. Фотография – самостоятельное и прекрасное искусство. Но самая лучшая фотография не может заменить пластическое изобразительное искусство.

Кино не может заменить театр.

Телевидение не может заменить театр и кинематограф.

Фотография никогда не заменит пластическое искусство и не сольётся с ним.

Присутствие каждого народа на этой планете имеет свою надобность. Попытка превратить всё человечество в англичан, в немцев, в евреев, в кого угодно – это самоубийство человечества. Даже самый маленький народ имеет право на свою культуру и на свой язык. Точно так же искусство театра нужное дело. Профессия кинематографиста ничуть не хуже профессии художника. И фотография достигает уровня великого искусства. Но краски, карандаши, мрамор, фотокамера и телекамера – это всего лишь инструменты. В любой стилистике, и в любом материале, можно создать произведение искусства, но только при одном условии. Если в творческом произведении автор показал биение человеческого сердца, затронул сердца других людей и побудил эти сердца к духовному развитию. Тогда он создал произведение искусства.

Красивое произведение – это произведение дизайна.

Развлечение публики за деньги – это скоморошество.

Искусство только там, где есть трепетание человеческого сердца.

И этим замечательным делом – изучением трепетания человеческого сердца можно заниматься в любом виде искусства. Но никак нельзя сравнивать в одном проекте звучание баритона и качество фотобумаги. Невозможно выбрать победителя между хоккеистом и фигуристом. Нельзя перемешивать в одном конкурсе с вполне определённой и конкретной премией кинематограф, театр, фотографию, звуковые эффекты, дизайн, желание рассмешить и удивить и несколько очень скромных пластических произведений.

Можно предположить, что меня обязательно упрекнут в отсталости. Ведь всем понимающим людям очевидно, что это и есть синтез современного искусства! Уверяю Вас, это не синтез. Это хаотичные, тщетные и пустые хлопоты.

Синтез необходим и он давным-давно существует в синтетических искусствах. Возможен синтез и в традиционных видах пластического изобразительного искусства. Александр Иванов придумал драматургию, создал режиссёрскую мизансцену, гениальным рисунком и живописью изобразил тонкую актёрскую игру десятков персонажей и получил синтетический прорыв в рамках живописного искусства.

Не надо писать как писали сто лет назад. Напишите лучше! Но не подменяйте синтез плохо нарисованной, слабо написанной одинокой режиссёрской идеей. Хорошо, если она самостоятельна, оригинальна и значительна. Но чаще всего – это повтор и банальность. Магритт подошёл к зеркалу и увидел свой затылок – очень сильная режиссёрская идея. Но только одна режиссёрская идея и нарисована она заурядным рисовальщиком и живописцем. Где же здесь синтез? Сохранён один элемент огромного и прекрасного комплекса пластического изобразительного искусства.

И ещё одно страшное заблуждение современных авторов. Разумеется, необходимо показывать грязь и подлость человеческого мира. Но если просто показывать помойку, которая покрыла уже всю планету, значит удваивать зло. Просто демонстрация подлости, грязи, свинства – это инкубатор по выращиванию микробов, которыми болеет и от которых может умереть наш мир. Чехов написал «Палату № 6» и показал подлость человеческого бытия, но в душах читателей вызвал протест, возбудил духовное усилие и духовное развитие. В этом и заключается смысл творчества художников во всех видах искусства и во все времена.

Своим исследованием движений человеческих душ вызвать создание новой положительной энергии. И другого назначения и определения искусства быть не может.

Три выставки современного пластического изобразительного искусства оказались в Москве рядом и с огромным смыслом.

Пит Мондриан проделал сознательный путь от талантливого художника к талантливому автору декоративных композиций, возможно, с зашифрованным смыслом.

Казимир Малевич сразу отказался от звания художника, проклял искусство и занялся созданием опознавательных знаков для нужд технологической цивилизации.

Современные авторы продемонстрировали, что пластическое изобразительное искусство, в значительной степени уничтожено, перемешали своё творчество с кинематографом, театром, дизайном, этнографией и фотографией, но и в таком экзотическом сочетании «управляемого хаоса» вызывают только недоумение и сочувствие.

Невольно мы приходим к очевидному выводу. Основным критерием формирования выставок современного изобразительного искусства является нежданность экспоната. Ванна, вставленная в остов железной койки – этого никто не ожидал, это новость, значит, это хорошее произведение художника изобразительного искусства. И не важно, что никаких признаков ни пластического изобразительного искусства, ни искусства вообще в этом произведении нет. Публику удивили. Выполнили работу массовика-затейника. Создали рекламу. Ну и достаточно!

Самодеятельный кинематограф, скромные режиссёрские идеи в виде элементов декораций, фото и звуки – неожиданны на выставке изобразительного искусства, значит, это то, что нужно.

Профессия художника – бессмысленна и давно надоела всем продвинутым людям. Человеческая жизнь – абсурд, значит, и творчество должно быть максимально абсурдным. Технологическая цивилизация потребления западного типа продвигается к планетарной глобализации и находится в состоянии агонии и бессмысленности. А бессмысленному человечеству больше всего подходит бессмысленное искусство. И, конечно, глобальный общечеловек будущего не может и не должен иметь искусства в принципе и глобальное человеческое общество тоже не должно иметь искусства.

В этом и состоит смысл авангардного творчества. Это и объясняет выход на первые позиции современного художественного процесса дизайна, скоморошества, массовиков-затейников, авангарда и попсы, которые не имеют духовного содержания, но только физиологические ощущения и стилистические формы.

Но это неправда.

Человеческая жизнь имеет огромный смысл. С помощью права выбора и духовного усилия человек способен создавать положительную духовную энергию.

Искусство – это мощный инструмент создания положительной духовной энергии.

А трёхмерное пространство и существует для того, чтобы в его отдельных и крохотных точках вырастала положительная духовная энергия, которая совершенно необходима сложным многомерным пространствам.

 

P. S. Но скоро Новый Год!

И я позволю себе пригласить Вас всех на свою персональную выставку «Солнечный свет в зимнюю ночь».

Выставка открывается 25 декабря, в 17 часов, в ЦДХ, в зале № 8.

Этот огромный зал будет разделён на несколько маленьких. Мне достался самый дальний островок в левом дальнем углу этого огромного зала.

И на том спасибо.

Выставка закроется 12 января 1914 года.

До встречи!  Спасибо, если посмотрели!