Хорошо быть писателем. (По книге "Рукописи не горят").

Истинное всегда просто; идти к нему надо всегда через сложное.

Жорж Санд

ХОРОШО БЫТЬ ПИСАТЕЛЕМ

Во время службы в армии я познакомился со многими замечательными людьми.

Среди них были офицеры, которые цитировали Горация на латыни, которые писали философские диссертации и публиковались в известных издательствах как литераторы.

Среди них был и замечательный советский писатель, обладатель многих литературных премий и званий, а тогда начинающий журналист и, по совместительству, гвардии старший сержант Иван Иванович Евсеенко.

Мы дружим до сих пор, и когда у Ивана Ивановича случаются съезды, пленумы и русские соборы, он приезжает в Москву и останавливается не в казённой гостинице, а у меня.

Мы вспоминаем молодость, старых друзей и, конечно, говорим об искусстве.

И после наших разговоров об искусстве, к утру, Иван Иванович много раз говорил мне: «Ну что ты мне всё это рассказываешь? Сядь, возьми лист бумаги и напиши эти свои соображения»!

И, в конце концов, я сел, написал статью о Малевиче и отнёс её в журнал «Человек».

Буквально через неделю мне позвонили, похвалили и сказали, что напечатают статью в следующем номере.

Мне это очень понравилось!

Я написал ещё статью, отнёс в журнал «Наш современник», вернулся домой и стал ждать, когда мне позвонят и скажут: «Статья замечательная, мы обязательно опубликуем её в следующем номере».

Но прошёл месяц, потом два, потом полгода, но мне никто не позвонил.

Пришла весна, потом лето, я уехал к себе в деревню и там, на покосах и посадках, на грибах и ягодах благополучно забыл о своей литературной неудаче.

В Москву мы вернулись в конце сентября.

 А через несколько дней мне позвонили из «Нашего современника» и сказали: «Мы прочитали Вашу статью и публикуем её в следующем номере».

После этого я окончательно распоясался и написал книгу .

Издать её было очень трудно.

Меня никто не знал, и везде отказывались от моих маргинальных взглядов на великое искусство.

Я ходил, показывал и просил. Но дело никак не подвигалось.

В конце концов, я добрался до доктора искусствоведения, вице-президента одной из академий и попросил его посмотреть мою книгу.

Он долго отказывался: «Нет-нет, у меня так много работы, несколько книг на столе, извините, но я никак не могу».

Но я долго просил и он согласился.

«Встретимся в метро, но если вы опоздаете, хотя бы на минуту, я ждать не буду» – строго предупредил меня учёный человек.

Естественно, я приехал за полчаса. Но когда мы поздоровались, я опять услышал: «И всё-таки я никак не смогу прочитать Вашу работу. У меня так много рукописей, Я совершенно не успеваю. Извините, но я не могу».

В ответ я принёс свои извинения за назойливость, и, в знак компенсации, подарил вице-президенту каталог своих живописных работ.

На том мы и расстались.

Только я вернулся домой, как раздался телефонный звонок.

«Владимир Леонидович, – сказал знакомый голос, – я посмотрел Ваш каталог.

Я очень занят, но не мог не позвонить.

Это такая любовь.

Такая любовь ко всей нашей природе, к нашей архитектуре, к нашему небу! Сегодня так никто и не пишет.

Мне очень понравилось!

Но зачем Вы пишете книги?!! – продолжил очень сердито академик.

Это не Ваше дело!

Пишите живопись! Желаю удачи»!

А когда книга была издана, художники подходили ко мне и говорили:

«Старик! Эта книга и была твоим предназначением в этой жизни.

Живопись – дело второе.

Ты мог бы вообще не писать картин.

Ты должен писать тексты об искусстве»!

Получалось – мне не стоит заниматься ни живописью, ни литературными текстами!

Но охота пуще неволи, и, понимая всю тщетность своих усилий, я продолжаю писать и картины, и книги.

И то и другое с ошибками!