Членский билет Союза художников СССР. (По книге "Рукописи не горят").

БИЛЕТ ЧЛЕНА СОЮЗА ХУДОЖНИКОВ

                                               Единственное в мире, что имеет ценность – это

                                                                                              деятельная душа.

                                                                                                                  Р. Эмерсон

Я не учился в художественной школе и не заканчивал художественного училища.

Случилось так, что я поступил в художественной институт из самодеятельности.

И когда я пришёл на первое занятие, я был раздавлен тем зрелищем, которое мне открылось.

В аудитории стояло два натюрморта.

Но каких!

На площадке в 6-7 квадратных метров для каждой постановки, стояли грандиозные композиции сияющего белого цвета.

В каждой из них основной фигурой был слепок античной скульптуры в натуральную величину.

Вокруг, среди античных колон, располагались несколько античных бюстов.

Далее композиция рассыпалась дюжиной капителей, розеток, геометрических фигур и элементов головы Давида.

Всё это было объединено белыми драпировками материи, из которых выглядывал в одной композиции гипсовый лев, а в другой – белоснежный бык.

Господи!

Как же я всё это нарисую?

В самодеятельных студиях я, в лучшем случае, нарисовал две капители, одну розетку и пару гипсовых бюстов.

За какую композицию из двух не возьмись, везде, вполне очевидно маячил полный провал.

Я, до сих пор не понимаю, как я справился с этим первым учебным заданием художественного вуза.

Имея очевидные провалы в систематическом профессиональном обучении, для меня было очень важно почувствовать себя настоящим профессиональным художником.

И такое ощущение профессиональной несостоятельности сохранялось некоторое время и после получения диплома.

Поэтому, для меня было крайне важным событием вручение билета члена Союза художников СССР.

Мало того, что социальный статус члена творческого союза СССР был очень высок в советском обществе.

Мало того, что членство в творческом союзе решало многие социальные и творческие проблемы.

Кроме всего этого, я получал внутреннее самоощущение, что я действительно настоящий профессиональный художник.

Билет мне вручили в конце апреля, а через несколько дней я отправился в Третьяковскую галерею.

Конечно, там было для меня какое-то дело.

Но самое главное, я предвкушал испытать яркое чувство удовлетворения.

Вот, я – настоящий художник, иду по своим творческим делам в Третьяковскую галерею и мне не надо покупать билет.

Я имею полное право хоть десять раз в день приходить сюда и изучать великие произведения мастеров.

И для меня вход свободен, потому что я – настоящий профессиональный художник и имею некоторую причастность к этим великим произведениям!

С такими радостными мыслями я подошёл к билетёру и протянул руку во внутренний карман пиджака, чтобы достать свою бордовую книжицу/

Но билетёр буднично махнул рукой и сказал: «Проходите, проходите, сегодня день музеев и вход для всех свободный».

Увы!

Триумфа не получилось!

Я никому ничего не продемонстрировал!

Слава Богу! Великолепные залы Третьяковки остались столь же великолепными.

Ведь там ещё не стояли мешки с картошкой, слепленной из шоколада.

Там ещё не было огромных панно из этикеток пивных бутылок.

И никому и в голову не приходило уравнивать в правах принадлежности к изобразительному искусству великие скульптуры и инсталляции из бисквитного пирожного и пилы-ножовки на одной тарелке.

Тогда в этих залах проживало только великое национальное искусство.