Трудно поступить в МГУ

ТРУДНО ПОСТУПИТЬ В МГУ

В школе я с удовольствием занимался физикой и математикой.

Математику нам преподавал известный педагог Иван Васильевич Морозко.

Несколько его учеников стали академиками и докторами наук.

Он был автором необыкновенного и уникального прибора «Счётный квадрат», который выполнял на одно действие больше, чем логарифмическая линейка.

И курс математики средней школы мы закончили в 9 классе.

А на первом занятии 10 класса он подошёл к доске, написал условия четырёх задач и сказал:

«Кто решит первые две задачи – получит пять в четверти. Кто решит третью задачу – получит пять в полугодии, а кто решит четвёртую задачу – получит пять по математике за год.

Можете обращаться за помощью к папе, к маме, к братьям, сёстрам и к кому угодно».

Это было интересно, и я решил четвёртую задачу.

Но пятёрки за год не получил.

Через месяц после начала учебного года Иван Васильевич скончался.

Я успешно участвовал в математических олимпиадах и конкурсах, был хорошо подготовлен и решил поступать на физический факультет МГУ.

Конкурс был огромный.

Первый экзамен – письменная математика.

Я прочитал условия задач и увидел, что решить их не представляет особого труда.

Через час я подошёл к экзаменатору, положил свои листки с решёнными задачами и, первым, с гордо поднятой головой, вышел из аудитории.

Дома меня спросили: «Что так рано»?

«Простенькие задачки», – ответил я.

«Покажи» – попросила сестра – студентка мехмата МГУ.

Я вынул черновики и оказалось, что в простеньких задачках я сделал три ошибки.

Не дав себе труда проверить решение задач, я сделал три нелепые ошибки и провалил экзамены!

Следующий год я работал, а вечерами занимался на подготовительных курсах по математики и физики и в МГУ, и в МИФИ.

К лету я знал все возможные задачи наизусть и легко поступил с очень высоким балом.

Жизнь студента физфака МГУ была великолепной!

Только что побывал в космосе Юрий Гагарин!

Вот-вот должны были открыть мирный термояд!

Мы пели: «Мама нам расскажет, если мы попросим, о ядре урана 238»!

Мы учились, ходили в походы и дурачились.

Стипендия была маленькой, но в столовой на каждом столе стояли две вазы с белым и с чёрным хлебом – совершенно бесплатно!

Достаточно было купить чай за три копейки и вполне сносно перекусить!

А летом можно было записаться в строй отряд и заработать приличные деньги!

Мы сочиняли и исполняли оперы – «Жизнь Архимеда» и другие.

Вот наш Архимед.

Сочиняли песни, интермедии и театральные постановки.

А каждый год 12 мая праздновали день рождение Архимеда с капустниками, соревнованиями, операми и танцами.

Праздник начинался со взрыва дымовой шашки около памятника Ломоносову. И настоящий Ломоносов, в парике и камзоле стремительно проходил к ступеням физфака, где его уже ожидала толпа зрителей.

Наверное, существовали и помойки, которые рисовал Оскар Рабин, но студенческая жизнь и занятия в лабораториях физфака были куда интереснее.

Вот наш курс на ступеньках физфака как в Сиракузах.

Я, как всегда, за кадром.

Но посмотреть наши студенческие забавы собирались толпы молодёжи с других факультетов, других институтов и прросто из города.

Собирались именитые учёные, герои авторской песни и другие разные очень знаменитые люди.

Вот Нильс Бор и Александр Кикоин на нашем празднике.

Я принимал активное участие в этой прекрасной студенческой суматохе, начал потихоньку заниматься в студии ИЗО, жизнь была прекрасна, а закончилось всё это неудержимым желанием стать художником.

Но для поступления на художественный факультет занятий в изостудии оказалось мало.

Я опять не добрал балы и, вместо теоретической физики и изобразительного искусства, пошёл на три года служить в Советскую Армию.

Мы служили в Советской Армии.

Наверное, Вы смотрели фильмы «Солдат Иван Бровкин» и «Максим Перепелица».

Эти фильмы – чистая правда о нашей армии.

Служба была как служба, но, при сроке службы три года, а на флоте – четыре года, в советской армии не было и признаков дедовщины и тех преступлений, свидетелями которых мы становимся сегодня, в новые времена.

И только в 1968 году, отслужив в общей сложности три с половиной года, я начал правильное обучение рисунку, живописи и мастерству художника-постановщика игрового фильма на художественном факультете ВГИКА.

Обо всём этом я подробно рассказываю в кинокоментариях, в главе №6 под названием "Живописный гимн России".

Историю моей военной карьеры нельзя назвать скучной.

Приключений было достаточно. Как ни странно, я много рисовал и даже устраивал свои персональные выставки.

Сегодня принято издеваться над нашей армией, особенно над политработниками, а я расскажу Вам только одну историю.

И эта история, опять-таки, чистая правда!

Так случилось, что меня призвали одновременно и вместе с Сашей Подболотовым.

Мы рядом ехали в одном грузовике на вокзал, потом в одном вагоне к месту службы и попали служить в одну роту.

И всю дорогу до места службы Сашка пел песни под простенькую гитару из магазина культтоваров.

Естественно, что при первом же построении Сашка был назначен запевалой.

И пел он здорово!

Наверное, неправильно, но здорово!

Но пел он не больше месяца. А потом, куда-то бесследно исчез.

И только через годы, уже заканчивая ВГИК, я вдруг услышал из репродуктора знакомый Сашкин голос и сразу узнал его. Он пел «Чёрны вороны кони мои»! А когда диктор объявил, что песню исполнял Заслуженный Артист РСФСР Александр Подболотов, я был совершенно счастлив!

Оказывается, голос Подболотова политработники сразу заметили и отправили его в ансамбль дивизии, потом армии, потом московского военного округа, а тут подошёл дембель и Сашка перешёл на работу в филармонию.

Я не знаю современного вокалиста, который бы исполнял русские народные песни и русские романсы лучше Александра Подболотова!

Так работала система Советской Армии!

Любые способности замечались и солдату давали шанс!

И мне такой шанс дали!

И мне судьбоносную помощь оказала служба в армии. Ещё раз повторю, что подробно об этих событиях я рассказываю в главе №6, "Живописный гимн России".

Мне потребовалось несколько лет напряжённой работ и в армии, и во ВГИКе, чтобы подтянуть своё профессиональное умение до уровня моих однокурсников – выпускников художественных училищ.

И я старался изо всех сил.

 

 

И в это замечательное время моего второго студенчества я прочитал в библиотеке ВГИКа, что авторы и теоретики авангарда агрессивно утверждают, что они, наконец-то, перестали изображать предметы и приступили к созданию картин.

Неужели Иванов, Суриков, Делакруа или Брюллов писали не картины, а срисовывали предметы?

Меня такое утверждение поразило!

Я внимательно посмотрел произведения авангардистов, и мне показалось, что не только картины, но и изображения людей и предметов у них получаются не очень.

Но со всех сторон мне говорили, что это чепуха!

Не важно, похожа модель на своё изображение или нет!

Через сто лет никто не будет знать, на кого была похожа модель!

Это не имеет значения!

Важно написать картину!

Неужели умение профессионально изображать окружающий мир дело ненужное и ничтожное?

Мне было отчаянно обидно!

Я столько сил и времени потратил на освоение профессионального мастерства.

Несколько лет я самостоятельно стремился приобрести некоторое профессиональное умение.

Уже в институте, использовал все возможности освоить живопись, графику, композицию на профессиональном уровне.

Но оказалось, что это вовсе и не нужно!

Важно написать картину!

Можно не уметь рисовать и плохо писать красками и числится, при этом, великим художником, создающим картины!

Как это?

Это было настолько абсурдным утверждением, что я не удержался и стал конспектировать всё, что имело отношение к этому вопросу.

И вот, что из этого получилось.

Об этом в главе №8, Теоретические тексты Казимира Малевича. часть 1.

Продолжение через 10-14 дней.